О детях

О детях

Современная наука идёт навстречу тому, во что Церковь верила изначально: в момент, когда зарождается существо, в нём есть вся полнота человечества, он уже человек. Очень рано, как только начинает формироваться ребёнок, он может воспринимать не только то, что свершается в матери, но и вокруг неё. До него доходят звуки, дрожание воздуха, через мать он делается частью всей окружающей среды.

Церковные наставники часто говорили, что до ребёнка доходит всё, что свершается с матерью или отцом, или окружением. Поэтому матери рекомендовалось молиться. Но не формально, не только произносить молитвы, молитвословить, а общаться с Богом. Делиться с Ним всей своей радостью, всем трепетом, дать Богу действовать в ней.

Рекомендовалось молиться вслух. Хотя тогда этого не знали, но теперь мы знаем, что звук молитвы доходит до зародыша и формирующегося ребёнка. Если молитва произносится благоговейно, тихо, вдумчиво, ребёнок приобщается к тайне материнской молитвы.

Когда ребёнок родится, необходимо продолжать молиться над ним, над колыбелью. Петь церковные песни, молиться церковными словами. Он ещё слов не понимает, но через звук голоса может воспринять молитвенную настроенность и ожить к области молитвы, приобщённости к Богу.

А затем наступает другая череда, когда ребёнок делается больше и может сам участвовать в жизни. То, что с ним совершается тогда, может играть колоссальную и решающую роль. Если в семье раздор, крик, вражда, это разбивает целостность его души. Каждый окрик потрясает душу и порой вдребезги разбивает её, как стекло может разбиться от громкого шума.

Но ещё другое. По мере того, как ребёнок слышит молитвенные слова, приобщается к их звучности, они делаются частью плоти и крови его. И тут я хочу вам дать замечательный пример, который у меня остался на душе.

Был у нас певчий, Пётр Васильевич Фёдоров. Обладал потрясающей красоты басом и всех нас вдохновлял своим пением. Он заболел раком, лёг в больницу. Я его посещал каждый день. Первое время мы молились и пели вместе. Я неумело, потому что у меня нет достаточно слуха и голоса, пел молебен о его выздоровлении и о его родных, которых не было при нём. Потом он стал слабеть, и я пел один. В какой-то день я пришёл, и старшая сестра мне говорит: «Могли бы не приходить, он без сознания, умирает».

Я вошёл в комнату. По обе стороны кровати сидели его жена и дочь, которые только что приехали из Японии и застали его уже без сознания, умирающим человеком. Я вспомнил, что он мне говорил, как молитвенные слова переплелись с его душой. И сказав жене и дочери сесть рядом, стал на колени и начал, как умел, петь ему великопостные, страстные песнопения. И мы увидели, как сознание возрастает в нём, возрождается, поднимается. В какой-то момент он открыл глаза.

Я сказал: «Пётр Васильевич! Ваши жена и дочь сидят налево от вас. Вы умираете; проститесь с ними». Они простились спокойно, глубоко, трогательно, и потом я сказал: «А теперь можете спокойно умереть». Он ушел в забытье и вскоре умер. Так вот, песнопения, которые он пел всю жизнь, его вернули к жизни на короткий срок, который был ему нужен, чтобы не оставить жену вдовой и дочь сиротой без прощания.

И ещё один пример меня поразил – из области того, что остаётся в душе ребёнка, когда ему дано слышать церковные песнопения и их петь. Много лет назад на Трёхсвятительском подворье был очень старый дьякон. Он в значительной мере потерял голос, но пел на клиросе, так как единственно он мог каждый день это делать. Как-то я с ним оказался на клиросе. Он читал и пел с такой искромётной быстротой, что мне не удавалось уследить даже глазами по книге. Когда служба кончилась, я ему сказал: «Отец Евфимий! Вы сегодня украли у меня всю службу; но что хуже – Вы украли её и у себя, потому что Вы не могли понимать то, что произносили».

Он заплакал: «Ты меня прости! Но знаешь, я родился в страшно бедной деревне, меня родители прокормить не могли и пяти лет отдали в монастырь. Там я прожил до революции, научился читать, петь. Каждый день я слышал службы, они стали частью моей души. Когда я вижу эти слова, мне не нужно их читать; когда я слышу эти песнопения, мне не нужно на них сосредотачиваться. Словно Божия рука касается какой-то струны в моей душе, будто в ней арфа, и вся душа начинает петь. Потому я пою так быстро, что арфа поёт, душа поёт, – это мне было дано слово за словом в течение всего моего детства и моей зрелой жизни»…

Вот что мы можем дать ребёнку в браке, где в сердцевине находится Господь Иисус Христос, благодать Святого Духа и действует тайна единства во Христе.

«Быть христианином» (Печатается в сокращении).

Просмотров: 

855